Солнце и мгла последнего акмеиста

Имя друга Николая Гумилева, поэта Серебряного века Михаила Зенкевича известно сейчас немногим. Он находится как бы в тени своих более прославленных коллег по первому «Цеху поэтов». Николай Гумилев, Анна Ахматова, Осип Мандельштам – вот кого назовет большинство любителей поэзии, если попросить их назвать акмеистов. Тем не менее, его творчество любят и помнят. Чему свидетельство люди, собравшиеся в Малом зале ЦДЛ, чтобы отметить 130-летие поэта, последнего акмеиста, намного пережившего всех своих друзей.

Внук юбиляра - Сергей Знекевич

Внук юбиляра — Сергей Знекевич

- Все самосознающие поэты Серебряного века питались Пушкиным. Пушкин Михаила Зенкевича отличается от Пушкина Пастенака, Цветаевой или Ахматовой. У этого Пушкина есть черты инфернальности и зловещести. Впервые Пушкин появился в поле текста Зенкевича задолго до революции, когда в 1912 году в журнале «Гиперборей» появилось его стихотворение «Посаженный на кол», с эпиграфом из Пушкина «На кольях, скорчась, мертвецы. Оцепенелые чернеют…» — сказал на открытии вечера внук поэта Сергей Зенкевич.

Выступает Дмитрий Быков

Выступает Дмитрий Быков

И при питье на сточную кору,
Наросшую из сукровицы, кала,
В разрыв кишок, в кровавую дыру,
Сочась вдоль по колу, вода стекала.

Два раза пел крикливый муэдзин
И медленно, как голова ребенка,
Все разрывая, лез осклизлый клин
И разрыхляла к сердцу путь воронка.

И, обернувшись к окнам падишаха,
Еще шепча невнятные слова,
Все ожидала буйного размаха
И свиста ятагана — голова.

- Акмеисты пытались вернуть слову смысл. А это в России не самое надежное и самое правильное дело. Мы бежим от смысла. Потому что мы можем увидеть то, что нам совсем не понравится. Зенкевич в ряду акмеистов занимает своеобразное место. Он работает с эстетикой безобразного. Плоть мира явлена во всей своей неприглядности. Он нарочито ломающий строку,  не сладкозвучный, шершавый, — сказал выступивший на вечере писатель Дмитрий Быков.

- Во время войны люди не позволяли себе говорить о России плохо. Они и сейчас в относительно мирное время от многой правды бегут. Зенкевич сказал страшные слова о России, которая переживает страшное время. Которая гибнет на фронтах, которая переживает самый большой надлом в своей истории.

Михаил Зенкевич

Михаил Зенкевич

Вот она, Татарская Россия,
Сверху — коммунизм, чуть поскобли…
Скулы-желваки, глаза косые,
Ширь исколесованной земли.

Лучше бы ордой передвигаться,
Лучше бы кибитки и гурты,
Чем такая грязь эвакуации,
Мерзость голода и нищеты.

Зенкевич оказал большое влияние на других поэтов. Его учениками можно считать Эдуарда Багрицкого, Арсения Тарковского, Бориса Слуцкого. О последних четырех годах жизни Михаила Зенкевича вспоминал его последний ученик — поэт Михаил Синельников. Он же разбирал его посмертный архив, в котором на самом дне ящика обнаружил газету «Петроградская правда» с огромной статьей о расстреле участников «Таганцевского заговора». Где жирным красным карандашом была подчеркнута фамилия Николай Гумилев.

Выступает Михаил Синельников

Выступает Михаил Синельников

Можно по разному относиться к жизни и творчеству Михаила Зенкевича. Можно вспоминать, что он был секретарем Ревтрибунала, членом КПСС. Что, как говорила Надежда Мандельштам – «Когда все сидели, Зенкевич скакал на лошади по Манежу».

Очки Михаила Зенкевича

Очки Михаила Зенкевича

Можно выискивать в его стихах второй смысл, недовольство властями, скрытую критику и натягивать на него модную сейчас тогу скрытого диссидента. Но не стоит оценивать другое время по меркам сегодняшнего дня. Зенкевич верил в свои идеалы. Он любил технику, спорт, футбол и московский «Спартак». Переводил Лорку и Эдгара По. Он страдал, терял близких и друзей. Он жил долгой и полной жизнью.

- Я не люблю поэзию Михаила Зенкевича. Он мне труден, — сказал на вечере Дмитрий Быков. Да, действительно, его поэзия трудна для многих.  Она разная. В том числе и такая, которая не дает отгородиться светской мишурой, политическими разборками и суетой повседневной жизни от главных вопросов бытия.

 

Стихи читает Ксения Аванесова

Стихи читает Ксения Аванесова

В доме каком-нибудь многоэтажном

Встретить полночь в кругу бесшабашном,

Только б не думать о самом важном,

О самом важном, о самом страшном.

Все представляя в свете забавном,

Дать волю веселью, и смеху, и шуткам,

Только б не думать о самом главном,

О самом главном, о самом жутком.

 

Михаил Зенкевич строил мир Солнца и при этом видел его мглу. Видел бездну под ногами и тонкую нить отделяющую жизнь человека от Небытия. Видел и писал:

 

И ты, мой дух слепой и гордый,

Познай, как солнечная мгла,

Свой круг и бег алмазно-твердый

По грани зыбкого стекла.

Николай Носов

Фото автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


1 + восемь =

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>